Сейчас речь пойдет о человеке, который, хотя и
был царем и императором, был великим и достойным восхищения. Это Ашока,
внук Чандрагупты Маурьи. Говоря о нем в своей «Краткой истории
человечества», Герберт Дж. Уэллс (некоторые его романы ты, должно быть,
читала) пишет: «Среди десятков тысяч имен монархов, заполняющих страницы
истории, их величеств, их светлостей, королевских высочеств и тому
подобных имя Ашоки светит почти как одинокая звезда. Повсюду, от Волги
до Японии, его имя окружено почетом. Китай, Тибет и даже Индия, хотя она
и отошла от его учения, хранят предания о его величии. Людей, бережно
хранящих память о нем, больше, чем таких, которые хотя бы понаслышке
знают о Константине или Карле Великом».
Ашока - великий правитель Индии
Это, конечно, высокая похвала. Но она вполне заслуженная, и для индийца
особое наслаждение думать об этом периоде истории Индии. Чандрагупта
умер почти за триста лет до начала христианской эры. Ему наследовал его
сын Биндусара, чье, по всей видимости, спокойное правление продолжалось
двадцать пять лет. Он поддерживал контакты с греческим миром, к его
двору прибывали послы от Птолемея из Египта и Антиоха, сына Селевка, из
Западной Азии. При нем велась торговля с внешним миром. Известно, что
египтяне красили свои ткани краской индиго, которую получали из Индии.
Известно также, что они заворачивали свои мумии в индийский муслин.
Остатки древностей, найденные в Бихаре, очевидно, свидетельствуют о том,
что некоторые сорта стекла производились в Индии еще до периода Маурьев.
Тебе будет интересно узнать, что Мегасфен, греческий посол, прибывший ко
двору Чандрагупты, пишет о любви индийцев к пышному и красивому
убранству и специально отмечает, что они пользовались особой обувью,
чтобы казаться выше. Итак, высокие каблуки не являются изобретением
новейшей моды.
Начало правления Ашоки
Ашока стал преемником Биндусары в 268 году до н. э.; он унаследовал
огромную империю, охватывавшую всю Северную и Центральную Индию и
простиравшуюся до границ Средней Азии. Желая, вероятно, включить в
состав своей империи юго-восток и юг Индии, он в девятый год своего
правления предпринял завоевание Калинги. Калинга была расположена на
восточном побережье Индии, между реками Маханади, Годавари и Кистна.
Народ Калинги сражался храбро, но в конце концов был покорен после
страшного кровопролития. Эта война и кровопролитие так глубоко
подействовали на Ашоку, что он проникся отвращением к войнам и их
последствиям. С этого времени он полностью отвергает войну. Почти вся
Индия, за исключением небольшой оконечности полуострова на юге, пыла под
его властью; ему было довольно легко завершить ее завоевание, завладев
этим кусочком. Но он воздержался от этого. Согласно Герберту Дж. Уэллсу,
он был единственным монархом-воителем, который, по свидетельству
источников, отказался от дальнейших завоеваний тогда, когда еще
одерживал победы.
К счастью для нас, сохранились свидетельства самого Ашоки о том, что он
думал и что делал. Многочисленные эдикты, высеченные на камне и металле,
сохранили для нас его посла¬ния к своему народу и к грядущим поколениям.
Ты знаешь, что такая колонна Ашоки есть в крепости Аллахабада. В нашей
провинции сохранилось много других таких же колонн.
В эдиктах Ашока рассказывает о своем раскаянии и отвращении к
кровопролитию, которое влекут за собой войны. Единственной подлинной
победой, говорит он, является победа над самим собой и завоевание
людских сердец с помощью дхармы. Но я лучше процитирую тебе некоторые из
этих эдиктов. Это увлекательное чтение, и Ашока станет тебе понятнее и
ближе.
«Калинга была завоевана Его Священным и Милостивым Величеством,— гласит
один из эдиктов,— когда минуло уже восемь лет после его посвящения на
царствование. Сто пять-десять тысяч людей было уведено оттуда в плен,
сто тысяч убито, и во много раз больше людей погибло».
«Сразу после присоединения Калинги Его Священное Величество начал
ревностно защищать Закон Благочестия, он возлюбил этот закон и начал
насаждать этот Закон (дхарму).
Так зародилось раскаяние Его Священного Величества в том, что он
завоевал Калингу. Ибо завоевание страны, ранее не покоренной, влечет за
собой кровопролитие, смерть и угон в плен ее жителей. Это стало причиной
глубокой печали и сожаления для Его Священного Величества».
В эдикте далее говорится, что Ашока не потерпит отныне кровопролития или
захвата в плен даже одной сотой или тысячной того числа, которое было
убито и взято в плен в Калинге. Более того, даже
если кто-нибудь его обидит, то с этим Его Священное Величество должен
мириться, насколько это возможно. Даже на лесные народы, обитающие в его
владениях, Его Священное Величество взирает доброжелательно и старается
наставить их на правильный образ мыслей, ибо, если он не поступал бы так,
раскаяние бы охватило Его Свя¬щенное Величество. Ибо Его Священное
Величество желает, чтобы все одушевленные существа чувствовали себя в
безопасности, владели бы собой, чтобы в душе их царили мир и радость».
Ашока объясняет далее, что подлинная победа состоит в завоевании
человеческих сердец с помощью Закона Долга или Благочестия, и
рассказывает, что он уже одержал такого рода подлинные победы не только
в своих владениях, но и в далеких царствах.
Закон, на который он неоднократно ссылается в этих эдиктах, был закон
Будды. Ашока стал ревностным буддистом и делал все возможное для
распространения дхармы. Но он не прибегал к силе или принуждению. Он
пытался обратить людей, только покоряя их сердца. Религиозные люди редко,
очень редко бывали такими терпимыми, как Ашока. Чтобы обратить людей в
свою веру, они часто не останавливались перед применением силы,
устрашения и обмана. Вся история полна религиозных преследований и
религиозных войн; во имя религии и бога было, возможно, пролито больше
крови, чем во имя чего бы то ни было другого. Поэтому следует помнить,
как поступал великий сын Индии, страстно преданный религии, глава
могущественной империи, чтобы обратить людей в свой образ мыслей.
Странно, как можно быть настолько глупым, чтобы полагать, будто такие
вещи, как религия и вера, могут быть навязаны человеку с помощью меча
или штыка.
Ашока, любимец богов,— дэванамприя, как именуется он в эдиктах,
направлял своих вестников и послов на Запад, в государства
Азии, Европы,
Африки.
В Индии буддизм распространился быстро. А поскольку дхарма для Ашоки
означала не простое повторение пустых молитв и совершение пуджей и
церемоний, но совершение добрых дел и возвышение общества, то вся страна
покрылась общественными садами и больницами, колодцами и дорогами.
Специальные меры были приняты для организации образования женщин. Четыре
больших университетских города — Такшашила, или Таксила, на севере, близ
Пешавара; Матхура, теперь пишется англичанами упрощенно Маттра; Удджайн
в Центральной Индии и Наланда, близ Патны в Бихаре,— привлекали
студентов не только Индии, но и из дальних стран, от Китая до Западной
Азии. Эти студенты, возвращаясь домой, несли с собой весть об учении
Будды. Большие монастыри выросли по всей стране. Они получили название
вихара. Очевидно, вокруг Паталипутры, или Патны, их было так много, что
вся провинция стала именоваться Вихара, или, как ее называют теперь,
Бихар. Но, как часто случается, эти монастыри вскоре утратили
вдохновение, дух учения и размышления и превратились просто в места, где
люди придерживались определенно установленного распорядка и совершали
богослужение.
Свою страстную защиту жизни Ашока распространил также и на животных.
Были построены лечебницы, специально предназначенные для них,
жертвоприношение животных было запрещено. И в том и в другом случаях он
опередил также и наше время. К несчастью, жертвоприношение в какой-то
мере практикуется еще и теперь и считается существенной частью религии;
мало заботы проявляется и о лечении животных.
Пример Ашоки и распространение буддизма привели к популярности
вегетарианства. До этого времени кшатрии и брахманы в Индии обычно ели
мясо, пили вино и другие алкогольные напитки. Употребление мяса и
потребление вина также значительно сократились.
Так правил Ашока в течение тридцати восьми лет, делая все возможное,
чтобы мирным путем обеспечить благосостояние общества. Он был всегда
готов выполнить общественный долг. «В любое время и в любом месте,—
говорит он,— все равно, сижу ли я за обедом или нахожусь на женской
половине, в моей опочивальне, или в кабинете, в моей колеснице или в
дворцовом саду, должностные лица должны постоянно сообщать мне о делах
народных». Если возникала какая-либо трудность, ему немедленно должны
были о ней докладывать «в любой час и в любом месте», так как «он должен
был трудиться ради общего блага».
Ашока умер в 226 году до н. э. Незадолго до смерти он стал буддийским
монахом.
У нас мало сохранилось остатков древности от времени Маурьев. Но то, что
имеется, практически представляет самые ранние памятники арийской
цивилизации, открытые до сих пор,— находки в Мохенджо-Даро мы здесь пока
не рассматриваем. В Сарнатхе, близ Бенареса, ты можешь увидеть
прекрасную колонну Ашоки, увенчанную львами.
От великого города Патилипутры, который был столицей Ашоки, не осталось
и следа. Более тысячи пятисот лет назад, через шестьсот лет после Ашоки,
китайский путешественник Фа Сянь посетил эти места. Город в то время был
богат и процветал. Но уже тогда от каменного дворца Ашоки оставались
одни развалины. Однако даже эти руины произвели глубокое впечатление на
Фа Сяня, писавшего в книге о своем путешествии, что дворец не похож на
творение человеческих рук.
Дворец из массивного камня исчез, не оставив после себя следов, но
память об Ашоке живет на всем Азиатском континенте, и его эдикты все еще
звучат на языке, который мы можем понять и оценить. Наставления Ашоки
все еще многому могут научить нас. Письмо мое очень затянулось и, боюсь,
утомило тебя. Я кончаю его небольшой выдержкой из эдикта Ашоки:
«Все секты достойны почитания по той или иной причине. Поступая
сообразно с этим, человек возвеличивает свою собственную секту и в то же
время оказывает услугу сектам других людей».
Поиск по сайту
Подпишись на нашу рассылку и
будь в курсе всех изменений ресурса
Всемирная
история